Тропами спасения

 

Алтайские ирбисы, амурские тигры, соколы-балабаны — на рынке мировой торговли редкими животными, в том числе и включенными в Красную книгу, Россия представлена, как это ни прискорбно, богато. Каким образом отечественные браконьеры вписываются в систему всемирной торговли живым товаром, во что обошлись экологии страны кульбиты природоохранной политики, а главное — есть ли у нас шанс противостоять всему этому на уровне современных социальных и научных технологий?

Синие рериховские пики Таван-Богдо-Ула («Пять священных вершин») (Республика Алтай) с заснеженными вершинами — одни из самых малоизученных и нетронутых деятельностью человека горных систем мира. Настоящий «край непуганых зверей» начинается на высоте 2 тысяч метров над уровнем моря, на стыке государств — России, Монголии, Китая и Казахстана. Сюда едут со всего мира желающие покорить бело-голубые ледники, насладиться дикой природой и любители поохотиться. Едут законопослушные граждане с лицензиями (за сезон их выдается примерно 10 тысяч) на отстрел волков, зайцев, медведей, козерогов и браконьеры, цель которых — пополнить трофеи краснокнижными животными: шкурой исчезающего снежного барса (он же ирбис) или подстрелить одного из самых крупных обитателей гор — дикого барана архара (он же аргали). 

Учитывая, что по законодательству 2002 года охотинспектора патрулируют территории безоружными и получают за эту опасную работу 20 тысяч рублей в месяц, картина, по крайней мере для животных, складывается печальная.

Алтайцы в массе своей язычники,— рассказывает Мая Ерленбаева, сотрудница национального парка «Сайлюгемский».— Например, они верят, что после смерти душа человека возносится к горным вершинам, где ее покой охраняет снежный барс. Можно сказать, у нас веками формировался образ барса как небесного животного.

Образ этот вполне материален: ирбис предпочитает труднодоступное заоблачное высокогорье — от 2 до 4,5 тысячи метров, где живет и охотится, чаще всего в одиночку.

— Алтайцы, как и другие народы, которые соседствуют с ирбисом, верят, что встреча с барсом несет удачу,— продолжает Мая Ерленбаева.

Но такая удача выпадает все реже. Снежный барс — это не только кошка, которая гуляет сама по себе, но и кошка, которую мало кто видел. Ученые десятилетиями изучают и охраняют животное, но в условиях дикой природы не видели его даже в бинокль. Все просто: статус небожителя, охраняющего души предков, препятствием для варварского истребления, увы, не стал. Причем главный удар по популяции был нанесен в 1990-е, когда местные жители в условиях финансового кризиса и безработицы массово занялись браконьерством в горах.

— Чаще всего шкуры забирали посредники-перекупщики и продавали их заказчикам,— говорит житель села Джазатор (расположено вблизи плато Укок и Южно-Чуйского хребта на Алтае) Мерген Марков.— Местные жители, выросшие в этих местах, прекрасно знали тропы ирбиса и сами ставили петли. Известны случаи, когда браконьеры добывали более десятка зверей.

В ходе первого в России международного совещания «Мониторинг и сохранение снежного барса в Алтае-Саянском экорегионе», которое провел Всемирный фонд дикой природы (WWF) в конце мая этого года под Горно-Алтайском, ученые рассказали о беспрецедентной для этих мест программе по подсчету снежного барса. В основном хищников считают с помощью фотоловушек — специальных автоматических камер, которые биологи устанавливают в труднодоступных местах, где предположительно обитают дикие кошки. В итоге в объектив ученых на территории России попали 46-50 особей. При этом в Республике Алтай зафиксированы следы 29 барсов. Это, к слову, в три раза меньше, чем число экспертов, приехавших в эти края на заседание по спасению этого вида.

Сегодня браконьеры целенаправленно на снежного барса не ходят — слишком уж хлопотно. Зато активно истребляют кормовую базу дикой кошки — аргали, козерогов и особенно кабаргу (маленького оленя на тонких ножках). Дело в том, что брюшная железа этого последнего животного вырабатывает один из самых дорогих продуктов животного происхождения — мускус. В одном животном содержится всего 10-20 граммов ценного вещества, которое в китайской народной медицине, да и у нас в стране тоже, используют для изготовления снадобий чуть ли не от всех болезней — от эректильной дисфункции до онкологии. В Европе натуральный мускус в больших количествах идет в парфюмерию как закрепитель запаха.

— За кабаргу можно получить от 20 тысяч рублей,— рассказывает Мерген Марков.— За сезон только в нашем районе раньше добывали до 300 желез.

Тридцатитрехлетний Марков, который сам в прошлом занимался нелегальным промыслом, признает, что добычу вели откровенно варварски: у убитых животных вырезали лишь мускусную железу, туши бросали.

Традиционная восточная медицина и экзотическая кухня — главные драйверы браконьерства во всем мире.

Искоренить браконьерство чрезвычайно сложно,— рассказал координатор программы WWF по сохранению биоразнообразия в России Владимир Кревер.— Но такие примеры есть, например, на Дальнем Востоке, где на борьбу с целенаправленным браконьерством по тигру и леопарду потратили массу сил и средств. Там создали специализированные бригады по борьбе с браконьерством, наладили взаимодействие с силовыми структурами, создали кинологическую службу, обучили таможенников, чтобы те знали, где и как контрабандисты перевозят дериваты редких хищников. Но главное — обратили внимание на социально-экономическое развитие региона. Потому что когда людям реально нечего есть, ни о какой эффективной борьбе с браконьерством речи быть не может. Местному алтайскому населению нужно дать альтернативные — и легальные! — способы заработка.

В 2011 году WWF в партнерстве с Фондом Citi запустил спецпрограмму, чтобы с помощью обучающих семинаров и предоставления микрогрантов и микрокредитов развивать легальный малый бизнес в местах обитания алтайского горного барана и снежного барса. Людей учили обустраивать свои дома для приема туристов, показывали, как делать сувениры и готовить традиционные блюда. А в 2015-м бывших охотников из местных начали подключать к природоохранным проектам. Добровольцы проходят обучение и, используя фотокамеры для мониторинга ирбиса, получают вознаграждение, если ирбис продолжает фиксироваться фотоловушками, оставаясь на воле жив и здоров. Первым таким волонтером стал Мерген Марков. Как члену программы ему гарантирован небольшой, но стабильный доход: годовое вознаграждение в 30 тысяч рублей — эквивалент стоимости шкуры оставшегося в живых снежного барса. В обязанности волонтера входит установка и проверка фотоловушек, ликвидация проволочных петель, оставленных браконьерами. Отправляясь в горы, Мерген получает 700 рублей в сутки в качестве командировочных и еще 800 — как компенсацию за аренду транспортного средства, то есть лошади. Все его передвижения контролируются с помощью GPS-трекера, а отчетом о проделанной работе являются фото- и видеоматериалы, которые служат фактурой для анализа численности и ареала обитания исследуемого животного. В WWF историю Мергена Маркова называют примером эффективного сотрудничества с бывшими «барсятниками». Он и сам признает, что отношение местных жителей к программам «зеленых» по сохранению биоразнообразия в регионе переменилось к лучшему. А ведь несколько лет назад, когда на этих землях обосновался национальный парк «Сайлюгемский», население встретило биологов в штыки.

На Западе давно посчитали, что самый выгодный вариант защиты заповедных мест — экотуризм: водить организованных туристов, которые за разумную плату будут восхищаться природой и при этом ходить по официально разрешенным маршрутам, не нарушая покой животных. Предполагается, что к 2020 году именно такая форма работы с туристами будет приносить в мировую экономику около миллиарда долларов в день. Экотуризм уже сейчас развивается в два-три раза быстрее, чем иные направления туризма. А в качестве проводников и организаторов подобных туров чаще всего выступают как раз местные жители, прекрасно знающие свои родные места. Для России это направление новое и непривычное: по мнению многих экспертов, до него мы еще не доросли.

Сегодня в Калмыкии действительно водят туристов экомаршрутами по заповеднику «Черные земли», и это начинает давать эффект. Например, местные жители годами кормили свиней в своих хозяйствах яйцами диких, в том числе краснокнижных, птиц. По весне массово разорялись кладки редких розовых пеликанов, гнездовья черноголовых хохотунов, колпиц, чеграв и бакланов. Об этом бытовом варварстве было известно давно, но у инспекторов природоохраны до него просто руки не доходили. Зато когда туристы стали выкладывать фото этой дикости в интернет — процесс, как говорится, пошел.

Площадь заповедных и особо охраняемых территорий в Горном Алтае — самая большая в России. Но наладить здесь экотуризм не так просто. Тем не менее турист потихоньку пошел, в том числе и иностранный. Говорят, землякам помогла Алтайская принцесса — в 1993 году археологи нашли на плато Укок древнее захоронение молодой знатной женщины, прекрасно сохранившейся благодаря вечной мерзлоте, и это открытие произвело фурор в мире. Само плато было объявлено «зоной покоя» и внесено в число объектов Всемирного природного наследия ЮНЕСКО.

Об этих фактах подробнее читайте в журнале «Огонёк» (№26/2017).

Реклама
Categories: Горы, Земля, Красная книга, Россия, браконьеры, жестокость, животные, охота, туризм, фотографии, человек, человечность, экотуризм | Оставьте комментарий

Навигация по записям

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: